• EUR  2.4281
  • USD  2.1384
  • RUB (100)  3.2611
Минск  0.6 Погода в Минске

Есть ли у Беларуси шанс получить равные с российскими цены на газ? Почему Россия резко взялась за ревизию союзнических договоренностей и отказалась от межбюджетной поддержки Беларуси при проведении налогового маневра?

О проблемных вопросах в отношениях между Беларусью и Россией в сфере энергетики обозреватель БЕЛРЫНКА беседует с ведущим аналитиком Фонда национальной энергетической безопасности, экспертом Финансового университета при правительстве РФ Игорем ЮШКОВЫМ.

— На ваш взгляд, cможет ли Беларусь разрушить монополию «Газпрома» на экспорт газа в ЕАЭС и «сбить» цену на газ до уровня российских?

— Считаю, что сделать это самостоятельно Беларуси будет сложно. Думаю, что здесь необходима кооперация с основными игроками газового рынка в России. То есть с независимыми производителями газа, у кого есть лоббистский потенциал, лоббистская возможность, –  а это российские компании «Роснефть» и НОВАТЭК. Они уже  пролоббировали для себя право самостоятельного экспорта сжиженного природного газа (СПГ), хотя у «Роснефти» такое право было и раньше – по соглашению о разделе продукции, которое было подписано ранее закона об экспорте газа. Тем не менее, этим двум компаниям удалось добиться изменения федерального закона.

Аналогично и с Беларусью. Возможно, «Роснефти» и НОВАТЭКУ было бы невыгодно поставлять газ на белорусский рынок, потому что очень длинное транспортное плечо и надо много платить «Газпрому» за его транспортировку. Но, думаю, получить право поставлять газ в Беларусь для них было бы привлекательной перспективой. Логика такая:  сначала они добились  самостоятельно экспорта СПГ,  потом, допустим, добьются права поставок газа в рамках Союзного государства или ЕАЭС. А следующий шаг для них – желанный выход на внешние рынки.

Думаю, логика «Роснефти» и НОВАТЭКА в этом вопросе такая: сначала добиться права экспортировать газ, а затем поставить вопрос: если мы экспортируем газ, то зачем нужна такая модель газовой отрасли? Нужно привести ее к модели нефтяной отрасли, в которой есть инфраструктурная государственная компания. А значит создать «Трансгаз» структуру, подобную «Транснефти», которая создана в нефтяной отрасли». А все остальное давайте поделим и приватизируем. Как с РАО ЕЭС: сети выделили, а электроэнергетические активы распродали.  Кто в основном был покупателем? Преимущественно госкомпании. Так и в газовой сфере, — если «Газпром» будут реструктуризировать, то часть его активов купят НОВАТЭК и Роснефть.

Думаю, что идея фикс у «Роснефти»  и НОВАТЭКА – реструктуризировать «Газпром». А как первый шаг – лишить его экспортной монополии трубопроводного газа. И важный шажочек в этом направлении:  как раз выйти на белорусский рынок. И если у белорусской стороны  будет поддержка российских крупных игроков, которые смогут донести эту идею президенту РФ, то, по крайней мере, шансы в этом плане повышаются.

Ведь почему сейчас Путин не разрешает экспортировать трубопроводный газ? Хотя была масса обращений на этот счет. В частности, «Роснефть» писала письма Путину: разрешите нам продавать компании ВР до 20 млрд. куб. м. на экспорт. И каждый раз основной аргумент против этих инициатив был тот, что бюджет недополучит денег. Мол, начнется конкуренция между российскими компаниями на европейском рынке и упадут цены.  А при поставке газа в Беларусь экспортная пошлина не платится, поэтому страх потерять доходы от того, что газ в эту в страну  будут поставлять несколько компаний, уходит.

— То есть, на ваш взгляд, независимые производители газа в России заинтересованы в поставках газа в Беларусь и могут такое решение пролоббировать?

— Думаю, что определенный шанс пролоббировать такие поставки есть.  Если, конечно, белорусская сторона будет работать не самостоятельно, а в тандеме с российскими компаниями. Потому что зачастую у некоторых чиновников возникает отторжение:  Беларусь – это другое государство, оно хочет от нашей страны получить дешевые энергоресурсы. А если эту идею будут доносить непосредственно компании из РФ, может быть, противодействия будет меньше.

И в этом случае, возможно, у Беларуси появится шанс получить внутрироссийскую цену на газ. Другой вопрос: какая она будет, эта внутренняя цена газа в России? Тем более, если дело дойдет до реструктуризации «Газпрома».

Но, по крайней мере, это – один из немногих шансов, позволяющий сдвинуть сложившуюся для Беларуси ситуацию по газовому вопросу с мертвой точки.

— Но ведь  если будет создан общий рынок газа в ЕАЭС, на нем должны работать субъекты рынка, которые должны получить возможность торговать газом и его экспортировать. То есть монополия  «Газпрома» априори должна быть разрушена.

— По идее, — да. Любой игрок сможет на рынке торговать газом. Как это будет? Либо поставки газа будут осуществляться по долгосрочным договорам: в «Газпром» будут обращаться игроки рынка и он не сможет им отказать (в России есть закон о недискриминационном доступе к газотранспортной системе, — то есть, когда в «Газпром» обращаются участники рынка, он не имеет права отказать им в доступе к трубе).

Второй вариант – торговля газом через биржу. И казахи, по идее, должны быть заинтересованы в продаже газа на бирже в ЕАЭС (другое дело, что сейчас они все больше направляют экспорт в Китай). Правда, определенные объемы у них покупает «Газпром» — около 10 млрд. кубов. Логика российской монополии: законтрактовать эти объемы у среднеазиатских стран, чтобы они были «скованы» и не могли отправлять газ в Китай,

— Получается, что у Беларуси сейчас единственный шанс сблизить цены на газ с российскими через лобби крупных игроков РФ?

— Второй сценарий – выход на равнодоходные цены на газ на внутреннем рынке России. Но сейчас-то об этом в России никто не говорит. Раньше Алексей Миллер (глава «Газпрома» — Прим. ред) постоянно говорил: мы будет повышать цены на внутреннем рынке, чтобы  выйти на равнодоходность с европейскими. Кстати, в 2015 году была обеспечена равнодоходность цен на газ на внутреннем и немецком рынках – за минусом стоимости доставки и экспортной пошлины. Но потом сказали: нет, это не считается, у нас внутренние цены на газ не зависят от внешних.  Если бы мы привязались к внешним ценам, то внутренняя цена на газ в России колебалась бы вслед за внешними рынками. Но на систему равнодоходности мы так и не вышли, в России ФАС по-прежнему устанавливает тарифы на газ.

При этом сам тезис о выходе на равнодоходность сейчас в России вообще не упоминается.  Превалирует  другая тема: давайте введем в стране 100-процентную газификацию, тарифы, регулирование. Даже на рынке нефтепродуктов у нас идет жесткое регулирование. Вот, пожалуйста, недавно соглашение о заморозке цен на автомобильное топливо продлили еще на один квартал. По сути, пришли к ручному регулированию этого рынка.

А вот если бы в России на внутреннем рынке вышли на европейские цены на газ, то можно было бы вообще отменить регулирование газового рынка. И в России была бы такая цена на газ, как и в Беларуси.

По сути, это был бы такой же процесс, который сейчас происходит в нефтяной сфере. Правда, в нефтяной отрасли благодаря налоговому маневру и Россия, и Беларусь вроде одновременно выходят на мировые цены. Однако российским НПЗ для поддержки в новых условиях даны отрицательные акцизы, демпфирующие коэффициенты.

— Претензии белорусской стороны как раз с этим и связаны. Налоговый маневр в нефтяной отрасли начался в  2015 году, тогда российские и белорусские НПЗ были практически в равных условиях. Теперь же российское государство создает преференции своим заводам, а Беларусь поддержать отечественные НПЗ аналогичным образом не может – нет бюджетных возможностей.

— Да. А еще одна претензия Беларуси: когда подписывали соглашение о создании интеграционного союза, ничего не говорилось про налоговый маневр.

— Белорусская сторона говорит: тогда мы договаривались о неухудшении условий работы субъектов хозяйствования. Однако следует заметить, что к налоговому маневру РФ приступала достаточно осторожно, при это еще недавно пыталась его притормозить.  Но внезапно уж очень решительно приступила к его реализации. Заявлялось,  что это сделано для того, чтобы стимулировать российские НПЗ к модернизации и более глубокой переработке нефти. И нет здесь другой подоплеки?

— На самом деле, модернизация российских НПЗ шла и без налогового маневра – по ранее подписанному соглашению правительства с нефтяниками. Это позволило привнести в российскую нефтепереработку достаточно большие инвестиции. Так что модернизацию заводы реально осуществляли.

А вот налоговый маневр, на мой взгляд, напротив, «бьет» по переработке. И сейчас мы видим, что расчет механизма демпфирующей надбавки ужасно сложный. После того, как началась эта история, нефтяники жалуются: денег не хватает, демпфирующую надбавку надо пересчитывать. Сейчас непонятно, как это будет работать. Неслучайно правительство подписало джентльменское соглашение с нефтяниками: мы продлеваем заморозку цен на топливо, но взамен чуть позже дадим вам корректировку механизма расчета демпфирующей надбавки.

Почему стартовала вторая часть налогового маневра? Даже  Сечин (Игорь Сечин, — глава «Роснефти», — Прим. ред.) не мог противодействовать налоговому маневру. Потому что Минфин постоянно говорил: мы будем изымать всю природную ренту, если в нефтяной отрасли перенесем налог на скважину. Это принесет колоссальный доход бюджету.  Минэнерго вслед говорит: но ведь не будет эффективности у НПЗ, это приведет к росту цен на бензин. Все хорошо понимают, что вслед за налоговым маневром последует рост цен, социальное волнение. Поэтому придумали для НПЗ демпфирующую надбавку.

Думаю, что в части налогового маневра что-то пролоббировали одни министерства, другие придумали контрмеры. И из этой лоббистской борьбы и возникло такое государственное решение. Это говорит о том, что у нас нет единой энергетической политики, она рождается из лоббистских потугов разных структур.

— Вы не думаете, что такое скорое решение было принято для того, чтобы отсечь Беларусь от российских нефтяных преференций?

— Думаю, что это была не основная идея. Возможно, уже тогда такие мысли у кого-то зарождались. Но в публичном пространстве это не обсуждалось. И Минфин утверждал: это делается для того, чтобы у нас возросли доходы бюджета на скважине. Возможно, они также рассчитывали, что будет еще и дополнительный бонус – у нас и расходы на Беларусь уменьшатся.

Но, предполагаю, что главная идея была – взять побольше с нефтяников. Потому что  Минфин всегда ратовал за такую идею: главное — увеличить доходы бюджета, а о расходах говорилось меньше.

— А почему, на ваш взгляд, вариант межбюджетной компенсации Беларуси за налоговый маневр, о чем уже была достигнута договоренность с РФ, не сработал?

— Действительно, непонятно. Раньше было так: проблемы накапливаются-накапливаются, президенты встречаются и их снимают. Это получалось в самых сложных ситуациях, – как с той же перетаможкой нефти. При этом, как правило, все решения принимались в пользу Беларуси. И всегда возникал вопрос: что же там такое говорит Лукашенко Путину, что  президенты умудряются договориться? А сейчас такого не случилось. Даже каникулы в Сочи не помогли.

— Почему Москва вдруг резко взялась за ревизию союзнических отношений?

— Могу предполагать. Вокруг Путина много разных голосов. Одни говорят ему: Владимир Владимирович, давайте посмотрим, зачем мы тратим деньги на Беларусь? И Минфин с точки зрения финансистов говорит: давайте посмотрим, финансовая помощь Беларуси — это актив или пассив? Это приносит нам какую-то пользу или нет?  Поэтому Минфин со своей стороны твердит: давайте не будем расходовать эти деньги. И ему неважно, Беларусь это или другая страна, — главное, чтобы деньги не расходовались. Думаю, что политической подоплеки у Минфина нет.

А вот какие-то другие представители – может быть, в МИДе или еще где-то говорят: Владимир Владимирович, давайте с политической точки зрения посмотрим: зачем нам  поддерживать Беларусь? Это чемодан без ручки, зачем мы его тащим? Вот Украине помогали, давали скидки на газ и т. д. – и что? Давайте не будем этого делать. Смотрите, они Крым не признали, они санкционку гонят и т. д. Это — набор  претензий, которые постоянно звучат в публичной плоскости от чиновников. На мой взгляд, в этом вопросе часть российских структур, как Минфин, — за экономику, а часть преследует исключительно политические цели.

А в  итоге Путин не может принять окончательного решения. С одной стороны, уже столько вложений сделано в Беларусь, есть личные отношения с Лукашенко. Но какой основной страх? Да, не хочется нести дополнительные расходы, — наш пирог уменьшается, внутри страны денег не хватает, рождаются мегапроекты как освоение Арктики за десятки триллионов рублей. В России сейчас работает такого рода логика: давайте придумаем мегапроект, и он даст мультипликативный эффект для всей экономики. А когда смотрят на Беларусь, то видят, что вложения в эту страну не дают мультипликативного эффекта.

С  другой стороны, в России понимают, что если резко остановить подачу субсидий Беларуси, то это стопроцентно будет вторая Украина. Мне кажется, что Путин так воспринимает эту историю:  что будет уход на Запад, что это — точка нестабильности. И что с этим делать – непонятно.

Поэтому он не может принять окончательного решения. Постоянно идут переговоры. И он вроде бы и одних слушает, и других, а окончательного решения нет. Поэтому и рабочая группа по интеграции создана,– чтобы не принимать резких решений. Давайте, мол, работать, предлагайте мне решения… Мне кажется, Путин зачастую сам не генерирует идеи, к нему приходят представители разных групп, предлагают проекты, и он либо их принимает либо отвергает. Поэтому, вероятно, сейчас он ждет решений от других.

— Но посол РФ четко сказал: без углубления интеграции ни о какой дополнительной финансовой поддержке Беларуси речи не может быть. Это – тупик, учитывая, что стороны по-разному видят углубление интеграции? Или же боязнь повторения в Беларуси украинских событий сделают Кремль более податливым в вопросах цены на газ, компенсации потерь от налогового маневра?

— Думаю, пока в РФ ждут предложений от Беларуси.

— Каких?  Вроде бы точки над «і» расставлены. Создается ощущение, что Россия, прекрасно понимая  интеграционную проблематику в рамках «двойки», хочет вывести партнера из союзного формата в формат евразийской «пятерки», чтобы таким образом сократить поддержку Беларуси.

— Скорее, да. Потому что Москва не видит, как развиваться в двустороннем формате. Ибо уже понятно: так, как это задумывалось вначале создания Союзного государства, уже не будет.

Поэтому Путин, возможно, руководствуется следующей логикой. Да, пока мы не нашли решения. Но и от того, что срок идет, а решения нет, Россия не страдает. Наоборот, Россия выигрывает, потому что с каждым годом субсидии Беларуси будут снижаться. Поэтому чего нам особо волноваться?

Тэги:

,

Время продавать доллар?

В ближайшие месяцы курс доллара США может снизиться по отношению к основным мировым валютам из-за действий ФРС и Дональда Трампа. В частности, курс евро может подняться до уровня 1,15 долларов за евро и выше, однако в случае глобального экономического кризиса курс может рухнуть к уровню 1,11 долларов и ниже. В статье «Прогноз изменения курса доллара

Прогноз курса рубля на неделю 17-21 июня

Снижение курса доллара на БВФБ может продолжиться и составить по итогам недели около 0,5%. Возможны резкие колебания курсов валют. В понедельник 17 июня вероятно сохранение курса доллара вблизи уровня закрытия 14 июня. На прошедшей неделе средневзвешенный курс доллара США на Белорусской валютно-фондовой бирже снизился немного больше, чем прогнозировалось: на 1,3% – до 2,0655 рубля за

День Польши в Минске: Вам здесь рады! — программа на 15 июня

Праздник национальной культуры Польши состоится в Верхнем городе 15 июня. В этот день жители и гости белорусской столицы будут иметь возможность приблизиться к традициям, легендам, звукам и вкусам страны-соседки Польши. Возле минской Ратуши и на территории Верхнего Города в течение дня будут работать тематические площадки. На музыкальной площадке на главной сцене выступят хедлайнеры дня —

Российский налоговый маневр перестроит белорусскую нефтепереработку

Ожидаемое повышение цен на российскую нефть до уровня мировых после завершения налогового маневра подстегнет структурную перестройку нефтеперерабатывающей отрасли Беларуси. Как следствие, Беларусь может потерять статус одного из крупнейших экспортеров нефтепродуктов в Европе. Нонсенс: сегодня Беларусь, загружая свои НПЗ только импортной нефтью (вся добываемая в стране нефть в объеме 1,65 млн. тонн экспортируется в Германию), является

Нефтяной капкан

Ситуация с поставками некачественной российской нефти на белорусские НПЗ должна стать поучительным уроком для Беларуси. Нужно не заявлять, а наконец-то реально диверсифицировать поставки нефти, чтобы отечественные заводы снова не оказались в подобном положении. Белорусские НПЗ как вынужденные «фильтры» За последние десятилетия белорусские НПЗ впервые столкнулись с такой масштабной проблемой по вине российского поставщика трубопроводной нефти.

Зенитные ракетные комплексы: а что скажут в ОДКБ и НАТО?

Практически никто не сомневается в том, что одной из важных тем переговоров Александра Лукашенко и Реджепа Эрдогана во время визита белорусского лидера в Анкару были вопросы военно-технического сотрудничества. Хотя визит президента Беларуси в Турцию состоялся еще 16 апреля, в экспертном сообществе продолжают обсуждать его итоги. Несмотря на разногласия в деталях комментаторы единодушны в том, что

Послание как повод порассуждать о справедливости

Экономика – наш неоспоримый приоритет. В этом белорусов постоянно пытается убедить глава государства. Но нет правил без исключения. Состоявшееся 19 апреля очередное ежегодное послание к белорусскому народу и Национальному собранию, неожиданно таким исключением и стало.

Сможет ли Беларусь скорректировать цены на российскую нефть из-за снижения ее качества?

Проблемы, с которыми столкнулись недавно белорусские НПЗ из-за резкого ухудшения качества российской нефти, дают шанс белорусской стороне пересмотреть подходы к ценообразованию на поставки российской нефти Urals. Белорусская сторона вносит этот вопрос в повестку переговоров постоянно, но безрезультатно. Получится ли на этот раз? Качество Urals падает давно Негативная ситуация с поставками нефти через трубопровод «Дружба» проявилась