• EUR  2.4281
  • USD  2.1384
  • RUB (100)  3.2611
Минск  0.6 Погода в Минске

Эксперты считают, что в Беларуси назрела острая необходимость в реформировании законодательства о банкротстве, — новый закон должен заложить основы для реструктуризации и оздоровления экономики. Внести на рассмотрение депутатам новый законопроект «О банкротстве» планируется в 2019 году. Однако некоторые предложенные новации в этот документ уже сейчас вызывают серьезные вопросы у бизнеса.

Об этом – в интервью БЕЛРЫНКУ председателя Белорусской научно-промышленной ассоциации (БНПА), члена Совета по развитию предпринимательства Александра ШВЕЦА.

Фото БЕЛТА

Александр ШВЕЦ. Фото БЕЛТА

— Александр Иосифович, какие предложения нового законопроекта у вас вызывают обеспокоенность прежде всего?

— Отмечу, что сейчас готовится, по сути, новый законопроект о банкротстве. Прежний был внесен на рассмотрение депутатов еще 31 декабря 2016 года, но не был рассмотрен. Сейчас ведется доработка этого документа, осуществлены значительные корректировки. Именно они и вызывают у нас массу принципиальных вопросов.

Направление, из которого мы исходим и которое мы должны задать при подготовке нового законопроекта о банкротстве, — равноправие всех кредиторов в процессе банкротства по удовлетворению своих прав. Это особенно важно в сложившейся сейчас в нашей стране ситуации с неплатежами.

И в этой связи хотел бы отметить вот что. Просроченная кредиторская задолженность по кредитам банкам сегодня составляет от 3% до 5% всей просроченной кредиторской задолженности. Имея такую относительно небольшую задолженность коллеги предлагают утвердить в новом законе следующую норму: при продаже заложенного имущества банкрота 80% полученных средств направлять – отдельно от процедуры – на погашение долгов банкам. При этом только 20% попадет иным кредиторам по заработной плате и управляющему, а иным кредиторам ничего не остается.

Очевидно, что в ситуации, когда банки могут контролировать финансовое состояние кредитозаемщика, они будут поставлены в заведомо привилегированное положение. С нашей точки зрения, это ненормально. При таком огромном пакете неплатежей – особенно в сельском хозяйстве, в строительстве, – недопустимо выделять банки в отдельную процедуру.

Считаем, что наши коллеги из госорганов и Нацбанка сначала должны предпринять все меры по существенному снижению неплатежей в экономике и только после этого что-то менять. Но если проблема с неплатежами останется в таком же большом масштабе как сейчас, выделять банки в отдельную привилегированную структуру в процессе банкротства заемщика нельзя.

— А с какой целью, на ваш взгляд, вносятся такого рода изменения в законопроект?

— Чтобы подстраховать банки как ключевой инструмент финансово-кредитной системы страны. Здесь достаточно хорошее лобби: и регулятор, и банки, и суды тоже считают, что банки – важная часть финансово-экономической системы.

А мы разве против? Мы также считаем. Но разве субъекты хозяйствования, которые находятся в системе неплатежей в гораздо большем объеме, — не ключевые ее элементы?

Думаю, что коллеги из Минэкономики, которые готовили поправки в законопроект о банкротстве, несколько поверхностно подошли к этому вопросу.

— Вы считаете данный вопрос одним из ключевых при подготовке законопроекта «О банкротстве»?

— У меня создается впечатление, что законопроект в основном дорабатывали не ключевые заинтересованные стороны, а те институты, которые в большей степени являлись операторами закона. То есть не должники и кредиторы являются инициаторами доработок, а Департамент по санации и банкротству вместе с антикризисными управляющими и с судами, — чтобы им легче было администрировать закон.

Мы понимаем, что прежний закон о банкротстве создавался в другое время. Ситуация в экономике развивается достаточно быстро. Поэтому мы согласны с тем, что нужно вносить изменения в закон. Но вносить их лишь в угоду операторам, администраторам закона? Или, все же, основываясь на фундаментальных экономических интересах должников и кредиторов как платформы этого закона?

Вот почему предлагаем должникам и кредиторам максимально углубиться в положения законопроекта.

— Предоставят ли вносимые предложения всем участникам процесса равные права по отбраковке неэффективных предприятий?

— В такой ситуации с неплатежами, какая сегодня сложилась в белорусской экономике, к сожалению, нельзя давать равные права и исключить право вето государства на банкротство госпредприятий. Ведь преимущественно государство и является причиной банкротства. Кроме того, мы больше должны думать о правах кредиторов через санацию.

— То есть, государство по-прежнему будет иметь широкое право вето на банкротство отдельных предприятий?

— Да. Но я хотел бы заметить, что исходя из проблемной ситуации, сложившейся с неплатежами в стране, стратегический смысл в этом вето есть: чтобы при замкнутом круге неплатежей в стране не наступил платежный коллапс.

Другое дело, на чем мы настаиваем: да, государство имеет право вето на банкротство, но не безусловное. Оно должно иметь право вето лишь как элемент санации. И если государство говорит: я блокирую банкротство, то оно должно это делать под какой-то бизнес-план, предлагаемый государством как собственником средств. Таким образом, если под это вето подкладываются бизнес-план и средства, это равнозначно санации.

— А если вето – не санация, тогда в чем его смысл?

— В этом случае оно может стать блокирующим элементом на пути решения проблемы неплатежей.

По сути, на это и нацелен указ № 399 «О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных организаций», которым утверждены новые механизмы поддержки проблемных сельхозпредприятий. И принятое решение о рефинансировании кредитов таких предприятий под ставку в 1,5% — это возврат к предыдущей практике.

Мы однозначно против таких шагов. Есть законодательство о санации и банкротстве, и все должны ему следовать, а не изобретать «новаторские» подходы, подобные изложенным в указе № 399.

— В результате новый белорусский законопроект о банкротстве так и не приблизится к цивильному современному инструменту, способному вывести с рынка неэффективные предприятия?

— А мы не знаем, как отразится на экономике, если банки получат 80% заложенного имущества банкрота, минуя иных кредиторов. Если это будет принято, мы считаем, что новый закон не будет носить прогрессивного характера.

В сложившейся ситуации с неплатежами банки должны стать в общую очередь с иными кредиторами. Не могу сказать, что банки у нас находятся в столь плачевном состоянии в сравнении с другими кредиторами. Это не так, как минимум. Думаю, они находятся в более выгодном положении и эту выгоду в законе о банкротстве хотят закрепить еще в большей степени. А оснований для этого, на наш взгляд, немного.

Наши клиенты – не только кредиторы, но и должники. И мы равно смотрим за соблюдением интересов и одних, и вторых по отношению к процессинговым институтам. А это есть — антикризисные управляющие, суд и Департамент по санации и банкротству.

Кстати, некоторые коллеги предложили из законопроекта убрать такую организационно-правовую форму как осуществление антикризисного управления в качестве юридического лица. С нашей точки зрения, это упрощает жизнь судам и департаменту. Ведь очевидно: если убрать юридических лиц, то легче контролировать ситуацию.

Второй важный вопрос. Предлагается создать Палату антикризисных управляющих как саморегулируемую организацию. Мы говорим: но ведь в Беларуси пока даже не принят закон о саморегулируемых организациях. Может быть, это потом сделать? Тем более, что государство ни в каких иных сферах не спешит передавать часть своих функций саморегулируемым организациям. Почему оно вдруг так торопится? Очевидно, что им так выгоднее: это разгрузит департамент и суды. А где внимательное изучение рисков реализации данного предложения в условиях пока еще не сформировавшегося в стране кодекса делового поведения?

— На ваш взгляд, поспособствует ли новый закон «О банкротстве» расшивке неплатежей в белорусской экономике?

— Новый закон, безусловно, должен стать ключевым инструментом в решении этой проблемы, — он должен помочь убрать «тромбы», которые мешают развитию экономики. А такого ощущения, что он напрямую повлияет на расшивку неплатежей, у меня не сложилось.

— А тогда зачем вообще нужен новый закон о банкротстве?

— Вероятно, можно было бы оставить закон о банкротстве в прежней редакции. При сложившейся системе банкротства государственных юрлиц с возможностью госорганов блокировать, казалось бы, можно жить и с нынешним законом. Но здесь есть стратегическое согласование с международными организациями, которые говорят: надо увязывать вопрос рассмотрения новых траншей с вопросами законодательства о банкротстве.

Тем не менее, с нашей стороны будут предприняты усилия, чтобы этот закон был максимально широко рассмотрен экспертным сообществом. Чтобы к его обсуждению были привлечены реальные кредиторы и, в конце концов, принимали его более осознанно.

— Самое главное, что и при старом, и при новом законе госпредприятия хорошо защищены от банкротства?

— В принципе как такового запрета на банкротство госсектора в Беларуси нет, закон для всех один. Однако на практике мы имеем очень сложную систему вхождения госпредприятия в банкротство.

Но надо понимать, что это — не только защита самих госпредприятий, а защита чиновников, которые их курируют. Ведь если чиновники допускает вопросы, после чего банкротится предприятие, то разве силовики с них не спросят?

Поэтому через механизмы вето на банкротство они страхуются.

СПРАВКА:

На 1 сентября 2018 года задолженность белорусских госпредприятий по кредитам банкам составляла 16,2 млрд. рублей, в том числе просроченная задолженность – 1,2 млрд. рублей. При этом просроченная задолженность госпредприятий выросла в отношении год к году на 54%, в то время как частный сектор сократил просроченную задолженность с сентября 2017 года по сентябрь 2018 года на 53% до 457 млн. рублей.

В Беларуси по итогам января-сентября 2018 года доля нерентабельных и низкорентабельных (0-5%) организаций превышала 55%.

За январь-сентябрь 2018 года предприятия реального сектора Беларуси направили на погашение кредитов банков и займов 42,7 млрд. рублей. По сравнению с аналогичным периодом 2017 годом кредитно-займовая нагрузка возросла на 19,9%.

Тэги:

, , , ,

Прогноз курса рубля на неделю 26-30 октября

Ослабление доллара на БВФБ может продолжиться, но не так быстро, как на прошедшей неделе, то есть его курс может опуститься примерно на 0,5%. При этом возможны резкие колебания курсов. В понедельник 26 октября курс доллара может снизиться на доли процента. Как и прогнозировалось, средневзвешенный курс доллара на Белорусской валютно-фондовой бирже за неделю значительно снизился: на

Российский рубль может еще раз обрушить белорусский рубль

Лучший прогнозист по российскому рублю за второй и третий кварталы текущего года, аналитик Banco Santander Войцех Мазуркевич прогнозирует к концу года рост курса доллара до 81 российского рубля, но глава Сбербанка Герман Греф считает, что российский рубль укрепится. Эти прогнозы напрямую касаются белорусского рубля, курс которого следует за российским. Так чей же прогноз окажется верным?

В Минске частично приостанавливается оказание плановой медпомощи — Минздрав

В Минске частично приостанавливается оказание плановой медпомощи, об этом сообщает официальный телеграм канал Минздрава. Какнал приводит слова первого заместителя заместитель председателя Комитета по здравоохранению Мингорисполкома Дмитрия Чередниченко: мы не останавливаем плановую помощь детскому населению. Также продолжится оказание плановой травматологической, гинекологической, офтальмологической и онкологической помощи. По этим направлениям будет оказываться плановая помощь в том порядке, в

На Гродно Азот протестующих увольняют задним числом — стачком

«Сегодня задним числом с Азота уволенно 11 человек, 2 с ЦРОЭ, 1 с аммиак-3. Просто шли на работу», — об этом сообщает телеграм-канал Стачком Азота. Напомним, 26 октября сотрудники Гродно Азот объявили стачку. «Стачке быть.» — сообщают коллеги», — также сообщается в телеграм-канале.

В Беларуси началась кредитная накачка экономики

Причиной девальвации белорусского рубля в августе стал не только рост спроса населения на валюту, но и резкий рост объемов кредитования белорусскими банками предприятий, только за август набравшими 1,15 млрд. рублей кредитов. Оплатил этот бум заимствований Нацбанк, предоставивший банкам 2 трлн. рублей. В третьей декаде августа в Беларуси возник ажиотажный спрос на иностранную валюту, а Национальный

Нужен ли Беларуси свой порт в России?

Логистика экспорта внешних грузов в Беларуси сейчас подчинена одной цели – получить максимальную эффективность, что достигается благодаря диверсификации потоков, в том числе через порты стран Балтии. Теперь же белорусские власти в угоду политике в очередной раз предпринимают попытки сломать годами сложившиеся логистические связи и направить белорусские грузы в российские порты. При этом платить за неэффективную

Откажется ли Минск от альтернативной нефти в условиях политического кризиса в стране?

Резкий поворот белорусских властей на Восток вызывает закономерный вопрос: не откажутся ли они от альтернативных поставок нефти на фоне обострения экономического кризиса в стране и конъюнктурной привлекательности российской нефти? Когда весной 2020 года мировая цена на нефть рухнула, а экспортная пошлина на российскую нефть в апреле чуть ли не обнулилась, углеводородное сырье их РФ фактически

До какого уровня упадет курс доллара в сентябре?

После подъема в августе примерно на 9% курс доллара на Белорусской валютно-фондовой бирже в сентябре падает. Снижение идет не так быстро как подъем, и существует вероятность того, что к докризисному уровню (2,4 рубля) курс доллара не вернется, затормозив возле 2,55 рубля за доллар. Национальный банк опубликовал данные об итогах торгов иностранными валютами в августе, которые