В феврале вышла в свет книга «Финансовая диета: реформы государственных финансов Беларуси», которая сразу вызвала интерес у читателей. Этот интерес не случаен. Книга вышла в момент кризиса, когда расходы бюджета урезают, а в правительстве идет полемика о реформах в экономике. Она написана коллективом ученых под руководством д. э. н. К. Рудого, нынешнего помощника президента по экономическим вопросам. Книга позиционируется как научный труд.

Первый раздел книги с интригующим названием «Реформы государственного капитализма: необходимость в Республике Беларусь и зарубежный опыт», написанный К. Рудым, заинтересует читателей вечно злободневным вопросом: кто виноват и что делать?

Заинтересовала эта тема и экономиста Леонида Злотникова, который прочитал данный раздел и представил к публикации свое мнение о его содержимом.

В Беларуси государственно-бюрократический госкапитализм?

С выходом книги в свет белорусы вдруг проснулись в стране «госкапитализма». Поскольку это понятие употребляется в науке в разных смыслах, то необходимо сначала определиться, куда же мы попали. Тем более что книга позиционируется как научная работа и четкое определение предмета исследования – ее необходимый элемент.

Первый раздел книги вызвал интерес и у автора настоящей статьи.

Сразу вспомнилась книга Егора Гайдара «Государство и эволюция» (кстати, переиздана в 2015 году), где он прекрасно показал, как социалистическая утопия неизбежно превращается в государственно-бюрократический капитализм.

Гайдар показал, как внутри социализма идет неизбежное перерождение номенклатуры. Ее зарплаты, премии и пенсии, различные льготы все больше превышают доходы рядовых граждан и специалистов. Развивается коррупция, появляются значительные накопления. Возрастает стремление превратить госсобственность в свою, частную. Что и было сделано в последние годы существования СССР.

В России сейчас сформировалась модель государственно-бюрократического капитализма, где госноменклатура фактически стала собственником всей страны. Крупные госчиновники, они же и руководители, но не собственники госкорпораций имеют месячные оклады, зашкаливающие за миллион долларов, не считая всяких бонусов и взяток. От государственной собственности российская номенклатура имеет доходы не меньшие, чем от частной собственности, но без головной боли ее потерять из-за безграмотного управления или кризисов.

Казалось бы, что исследование подобных процессов и в Беларуси станет предметом анализа К. Рудого и команды. Но, увы, не об этом он пишет. Он по-другому определяет предмет своего исследования.

Против течения

В пункте 1.1 (глава 1, часть 1) «Причины, показатели и инструменты госкапитализма в Беларуси» автор дает туманное определение «государственного капитализма»:

«Специфика белорусской экономики иногда узнаваема в других странах: в современной России в условиях санкций, в иных постсоветских странах, в Китае на определенном этапе его развития. Сходства проявляются, когда речь идет об активной роли государства в рыночной экономике, что можно обобщенно назвать «государственным капитализмом». При этом под госкапитализмом понимается экономика, в которой государство играет основную роль предпринимателя, работодателя, владельца средств производства, распорядителя прибыли» (стр. 21) (выделено мной. – Прим. Л. З.).

Из приведенного неуловимого определения вдумчивый читатель, весьма вероятно, не поймет, что же хотел сказать автор. Лишь определения в последних двух предложения кажутся ясными, но и они противоречивы: для первого из них необходимо наличие рыночной экономики, для второго – нет. Если рассматривать оба предложения сразу, то окажется, что даже нынешняя китайская классическая модель государственного капитализма не соответствует данному критерию.

Например, в Китае можно говорить о госкапитализме, потому что там крупные предприятия, как правило, государственные, работают в рыночных условиях. Цены там устанавливает рынок почти для всех товаров и услуг. Директор госпредприятия получает на несколько лет в управление предприятие как капитал. Никто ему не устанавливает, что делать, кому и по каким ценам продавать товары и услуги. Но требуется вовремя перечислять прибыль владельцу (государству). Больше прибыли – больше оклад и бонусы директору. На рынке Китая жесткая конкуренция и свободные цены почти на все товары и услуги.

Но в Китае государство не играет «основную роль предпринимателя, работодателя, владельца средства производства», поэтому Китай, в соответствии с критерием Рудого (последнее предложение в определении), не может называться страной госкапитализма. Сейчас в Китае частный сектор создает 70% ВВП и обеспечивает 90% занятости (стр. 124).

Автор по умолчанию предполагает, что и в Беларуси установился госкапитализм. Но о госкапитализме можно говорить, во-первых, лишь применительно к рыночной/капиталистической экономике, т. е. к экономике, в которой что, как и для кого производить определяется свободными ценами. Но такой страной Беларусь не является.

Подобный вывод сделали международные организации. В 2000 году индекс структурных преобразований Всемирного банка и ЕБРР был равен для Беларуси 0,43, то есть страна имела «нерыночную экономику» и не относилась даже к странам с «частично рыночной» экономикой. После 2000 года белорусская модель практически не изменилась. Известный в мире индекс трансформации Фонда Бартельсмана (разработан в Мюнхенском университете) относит Беларусь 2010 года к странам «с плохо функционирующими либо зачаточными рыночными институтами» (см. Сабина Дониер, Берн Кузмин «Содружество Независимых Государств и Монголия» // «Свободная мысль» № 7/2010, с. 152).

Известный экономист Янош Корнаи сформулировал 3 необходимых и достаточных условия для отнесения той или иной общественной системы к социализму или к рыночной экономике (Я. Корнаи «Что значит изменение системы?» // «Вопросы экономики» № 2/2008, с. 99-112).

Вот эти условия для социализма:

  • преобладание государственной собственности над частной;
  • преобладание централизованного бюрократического аппарата в координации экономической деятельности;
  • политическая власть, программа которой направлена на уничтожение капитализма (президент неоднократно повторяет, что останется верным «принципам плановой экономики»).

Нетрудно видеть, что все условия Я. Корнаи в Беларуси выполняются. По данным ЕБРР, доля госсобственности в ВВП в 2005 году составляла 75%. После этого была продажа «Газпрому» «Белтрансгаза», что понизило эту долю, по нашей оценке, не более чем на 1%.

Даже наши кредиторы – МВФ и Россия (Евразийский банк развития) – условием предоставления кредитов сегодня ставят проведение рыночных реформ в Беларуси (либерализация экономики, прежде всего цен, приватизация). То есть де-факто они не признают наличия рыночной экономики (капитализма/госкапитализма).

Чудеса госкапитализма

А как плотно белорусское государство координирует деятельность не только государственных, но и частных предприятий, прекрасно описано в разделе «Инструментарий госкапитализма в Беларуси» (стр. 34-42). Здесь автор прекращает схоластические и расплывчатые неясные рассуждения о «государственном капитализме» и показывает, как он выглядит на практике.

Каждый год президент издает указ, в котором устанавливает 9 (2013 г.) директивных показателей для правительства на очередной год. В свою очередь правительство доводит 7 плановых показателей до предприятий.

В этих списках директивных показателей, заметим, нет показателя роста ВВП для страны (в указе) или для областей и районов (в постановлении правительства). Ранее они были, но после критики методов директивного управления эти показатели из официальных документов были изъяты.

Но, оказывается, местным органам власти по-прежнему доводят директивный показатель ВРП (валовый региональный продукт), т. е. объем ВВП, который должен быть создан в районах и областях.

Для выполнения плана по ВРП рай- и облисполкомы «доводят до предприятий, находящихся на их территории, собственные показатели. При этом иногда доводят эти показатели как до государственных, так и негосударственных предприятий… путем административного давления, заключения с ними специальных соглашений или «джентльменских» договоренностей» (стр. 36).

Установив планы предприятиям, органы всех уровней власти оперативно контролируют их выполнение, запрашивая информацию, высылая предписания и т. д.

«По итогам опроса в 2013 году Институтом экономики Минэкономики Беларуси 800 руководителей белорусских предприятий, 71% опрошенных заявили, что тратят минимум 20% своего времени в неделю (один рабочий день) на совещания с вышестоящими органами. Главной темой совещаний в вышестоящих организациях 91% опрошенных назвали выполнение доведенных показателей. Поэтому во избежание административного давления частные предприятия все чаще предпочитают избегать контактов с государственными органами» (стр. 38).

Можно было бы добавить к этой картине обширный перечень отраслей, где цены определяются не рынком: сельское хозяйство, железнодорожный и воздушный транспорт, строительство (кроме строительства за счет иностранных инвестиций), пассажирский транспорт, бытовые услуги, квартплата, энергетика, социально значимые товары и т. д.

В Беларуси мирно сосуществуют и социализм, и госкапитализм

В общем, государственный капитализм в Беларуси не имеет основополагающей характеристики капитализма – рыночной экономики – вообще. Но автор упорно нигде не упоминает об общественном строе «социализм». На стр. 73 он утверждает, что:

«госкапитализм Беларуси является моделью переходной экономики. Он лишь отличается от восточноевропейской модели «шоковой терапии» и китайского варианта постепенного реформирования экономики отсутствием целенаправленных структурных реформ (или их декларации…)» (стр. 73).

Возможно, что в понимании рыночной экономики Рудый солидаризируется с предыдущим помощником президента по экономике С. Ткачевым и с профессором БГУ В. Байневым, которые заявляли, что рыночной экономики в развитых странах уже давно нет и что рыночная экономика сохранилась лишь в Беларуси, Северной Корее и на Кубе?

Но последняя глава в разделе называется «Зарубежный опыт перехода от государственного к рыночному капитализму».

Экономики всех 26 стран ЦВЕ и бывшего СССР (в том числе и Беларусь) по состоянию на начало перехода (1989-1990 годы) были, как следует из заголовка главы, странами госкапитализма. То есть, по его оценке, социализма не было не только в Беларуси, но и в других республиках СССР, а также в зарубежных странах «социалистического лагеря».

Здесь Рудый противоречит самому себе, поскольку ранее он утверждал, что «государственный капитализм является эволюционной постсоветской моделью развития экономики и построения социального государства, которая популярна и поддерживается обществом» (стр. 29). (Но и здесь он избегает определения, какая же модель общества была в Беларуси до 1990 года.)

Итак, из наименования заголовка главы 3 и ее текста имплицитно следует, что госкапитализм в Беларуси существовал до 1990 г., т. е. до начала перехода к рынку, и был «советской» моделью.

Совсем другое представление о процессах того же перехода в соцлагере в начале 90-х, например, у специалиста по транзитивной экономике с мировым именем Андерса Ослунда. Вот заголовки глав из его книги «Строительство капитализма»: «реальный социализм», «упадок социализма».

Ошибка Рудого в отказе от использования понятия «социализм» вызвана, возможно, неверным представлением о процессах управления экономикой в тот период.

Откуда взялся госкапитализм?

  • Внешние причины госкапитализма в Беларуси

Первопричину госкапитализма в Беларуси автор видит, во-первых, в «наследии СССР»: сохранились традиции ручного управления на всех уровнях и перекрестный контроль.

Тогда «в центре советской экономики находился Госплан. Он распределял фонды, ресурсы, за которые велся торг со стороны регионов, министерств, предприятий. Именно доступ к финансовым ресурсам формировал условия так называемого ручного управления (выделено мной. – Прим. Л. З.), то есть управление проектами с помощью «ручного» распределения денег. В основе ведомственного торга за финансовые ресурсы были планы, лимиты на какие-то услуги, причем не всегда прозрачные» (стр. 22).

Но здесь вывод К. Рудого ошибочен, поскольку у него сложилось неверное представление о роли денег в экономике социализма. (За исключением периода нэпа и нескольких последних лет существования СССР.)

Да, в самом центре были Госплан и Госснаб. Но плановые задания и на пятилетку, и на год были не в рублях, а в натуральных показателях. Деньги были лишь счетной единицей, условным измерителем натуральных затрат, а не стоимостью, и тем более – не капиталом. Цены на товары устанавливались на основе затрат на много лет вперед (до смены технологий). Например, еще и теперь можно встретить металлические кружки, где на донышке отштамповано, к примеру, «цена 20 коп.».

Госплан устанавливал плановые показатели для союзных министерств и республик по 2000 позиций в натуральных показателях, которые далее разверстывались по предприятиям и ведомствам. Под плановые задания Госснаб СССР в таком же порядке разверстывал фондовые извещения на поставки материальных ресурсов в натуральных показателях под установленные планы.

В общем, торга за «финансовые ресурсы» тогда не было. Здесь автор ссылается при описании плановой экономики на статью П. Авена. Да, П. Авен мимолетно пишет о торге за «фонды». Но в то время это было сокращенное наименование «фондовых извещений» Госснаба. А когда Авен говорит, что они в правительстве распоряжались «депозитами», то речь идет о практике управления в России после распада СССР.

У предприятия тогда могли быть деньги, но за них ничего нельзя было купить (все было «фондировано»). Предприятие могло лишь обменять, например, излишек цемента на излишек пиломатериалов у другого предприятия. Поэтому отделы снабжения предприятий были похожи на прифронтовые штабы, а все поезда, например, из Минска в Москву, были забиты снабженцами – «толкачами». В Москве ими были заняты все места в гостиницах и т. д.

Перед распадом СССР материальные ресурсы были намного дешевле, чем за рубежом. Например, «цена» тонны нефти в СССР тогда была на уровне 2-3 долларов, там – десятки долларов. Тогда за выделение «фондов» уже возникшие частные фирмы платили чиновникам большие взятки, потому что, продав нефть (металл, удобрения и т. д.), можно было за один оборот («туда» – металлолом, оттуда – компьютеры) получить и тысячи процентов прибыли.

И в быту в СССР деньги тоже играли незначительную роль. Имея деньги на покупку «Запорожца», надо было стоять в очереди 6-8 лет. Дефицит был на все, кроме массовых пищевых продуктов. Тогда важнее был знаменитый блат, т. е. доступ к товарам вне очереди (ты мне продашь сухую колбасу, я тебе – зимние сапоги со склада и т. д.).

Именно блат, т. е. доступ к дефицитным товарам и услугам, был самой распространенной формой мелкой коррупции в доперестроечное время. Но работники Госплана СССР в «блатной» игре практически не участвовали, поскольку верхние этажи власти обеспечивались через «спецраспределители», где было все и дешево.

Вторая причина госкапитализма в Беларуси, по мнению автора, – «советская структура экономики». Имеется в виду значительное развитие индустриального и сельскохозяйственного секторов экономики:

«В составе СССР Беларусь в период с 1922 до 1991 года в среднем создавала 4,2% союзного ВВП, в т. ч. производила 11,3% всех холодильников, 10,8% телевизоров… В 1990 году доля промышленности в ВВП Беларуси составляла около 70%».

Сначала сделаем поправку: доля промышленности в ВВП Беларуси в 1990 году, по данным белорусской статистики, составила 31-32%. Во-вторых, отметим успех автора по сбору уникальной статистики числа произведенных телевизоров и холодильников с 1922 года. (Наверное, в самом деле в каменном веке телевизоры делали из камня!)

Теперь отметим, что структура производства в стране сегодня так же мало влияет на определение типа общественной системы в ней, как цвет волос на голове человека на его пол.

В этом же пункте автор пытается объяснить причины, по которым не были приватизированы крупные индустриальные предприятия Беларуси: ошибки в приватизации в России и в Украине в 90-х годах прошлого века, т. е. 20 лет назад (!?), и «несовпадение размера вложенных госинвестиций с реальной стоимостью продажи», что, по мнению автора, «тормозит или вообще останавливает приватизацию этих предприятий» (стр. 24). Отсюда следует, что автор или не понимает, что такое цена предприятия в рыночной экономике (капитализация ожидаемого потока прибылей с учетом рисков в будущем), либо что-то недоговаривает и сознательно вводит читателя в заблуждение.

Очевидно, что эти объяснения лишь уводят читателя в сторону от действительных причин. Президент открыто и неоднократно заявлял в течение последнего года, что он был и остается верен принципам плановой экономики, т. е. социализма, и это главная причина.

Третья причина  поддержка доставшегося от СССР высокого уровня социальной защиты населения (за что оно и поддерживает, в свою очередь, белорусский «госкапитализм»). Отсюда перекрестное субсидирование услуг ЖКХ, что ведет к снижению конкурентоспособности предприятий, долевое жилищное строительство, регулирование цен.

Тут все правильно. Только не сказано, что политика социального популизма всегда заводит страну в тупик. Возможно, этого не понимает сам автор книги.

  • Внутренние причины

Создание институтов рыночной экономики, по утверждению автора, «длительный и сложный процесс», который «в формирующейся рыночной экономике был компенсирован системой государственного капитализма» (стр. 25). Сказано красиво, но непонятно.

Во-первых, непонятно, почему только в Беларуси он оказался столь длительным – уже 20 лет, и по Рудому, он может продлиться еще сотню лет (поскольку он предлагает дать возможность институтам развиться эволюционно, как в Великобритании).

Во-вторых, что именно стало компенсацией? Более низкие доходы и отставание в продолжительности жизни от соседей, совершивших переход к рыночной экономике всего за 3-4 года?

На эти актуальные вопросы К. Рудый даже не пытается ответить.

Вообще проблема не в том, что отсутствуют какие-то институты. Писаные и неписаные правила поведения людей и организаций всегда есть (традиции – это тоже институт). Лукашенко пришел к власти под лозунгами возврата к социализму (не допустить получения прибыли за счет роста цен, прямое управление предприятиями), когда в Беларуси уже существовали нормативная база для приватизации и развития рыночных отношений. И он начал корректировать законодательство, но не в сторону «госкапитализма», а в сторону «госсоциализма».

К. Рудый говорит о высоком уровне коррупции в Беларуси из-за неразвитости институтов. Напротив, множество законов, инструкций, стандартов, разработанных уже после прихода Лукашенко к власти, создает условия для коррупции. Например, Минторг сегодня может закрыть ресторан за несоблюдение ассортимента блюд, установленного инструкцией того же Минторга. Вот это и есть «государственный капитализм» в действии. Потому что просто в рыночной экономике частный ресторан, очевидно, будет удовлетворять «любой каприз» клиента и без инструкций.

Новая Конституция, принятая после прихода Лукашенко к власти, передала законодательную власть в руки исполнительной (указы президента фактически стали выше законов парламента), усилилось «телефонное право». Концентрация власти по «вертикали» породила ее бесконтрольность со стороны других ветвей власти и судебной системы. В этих условиях, естественно, расцвела коррупция. Даже президент признал свое поражение в борьбе с ней: «Но можем ли мы сказать, что нам удалось победить это зло в нашей стране? К сожалению, нет» (См. Послание народу и национальному собранию, апрель 2014 г.).

Общество поддерживает государственный капитализм, – утверждает автор, – поскольку растут доходы населения и сложился невысокий уровень неравенства в доходах.

Да, так было. Но было за счет проедания производственной базы, доставшейся от СССР, субсидий России и низких цен на энергоносители по сравнению с другими странами. Однако полтора года назад ситуация изменилась в известную сторону, и за это время реальные доходы населения упали на 16%.

Блин вышел комом

Раздел, написанный К. Рудым, объединен единым заголовком «Государственный капитализм в Беларуси: от роста к развитию». Он состоит из 3 глав, которые, в свою очередь, состоят из двух параграфов. Развитие госкапитализма автор рассматривает только в первом параграфе первой главы. В остальных частях раздела никакой связи с материалом первого параграфа нет. Видимость единства текста всех частей раздела обеспечивается искусственно, через заголовки глав и параграфов частей.

Единственная часть, претендующая на научную новизну, – это 1-я часть 1-го раздела (новое определение «госкапитализма»). Автор научной работы волен и должен определить содержание употребляемых им понятий, как он считает нужным, чтобы достигнуть цели исследования. Но им даже не поставлена цель исследования, толком не определено основное понятие предмета его исследования – «госкапитализма». В результате получилось лишь переопределение «социализма» (в любой его модификации) в «госкапитализм».

Есть и другие ошибки в первой части, которые не позволяют назвать научным раздел, написанный К. Рудым. Вот самый простой пример поверхностного суждения. На стр. 27 мы читаем:

«если в 1990-х годах средняя зарплата в стране составляла несколько десятков долларов, то в 2006 году – 371 доллар, в 2014 году – 595 долларов. При этом выросла и покупательная способность зарплаты».

Но такая подача фактов лишь запутывает читателя. Например, однокомнатная квартира в Минске в середине 90-х стоила 6-8 тыс. долларов, в 2014-м – 60-80 тыс. долларов. Совсем не факт, что покупательная способность заплаты в 1990 году была ниже, чем, например, в 2000-м, поскольку статистика показывает, что потребление качественных продуктов питания на душу населения даже в 2011 году было существенно ниже, чем в 1990-м.

Поэтому в научном мире динамику стоимостных показателей, в том числе и в долларах, принято показывать в фиксированных ценах одного года. В работе, претендующей на статус научной, динамику зарплаты надо было представить в долларах, например, 2005 года.

В тексте Рудого также трудно найти, какие реформы, по его мнению, следовало бы проводить в Беларуси. Но он отмечает, что общественной поддержкой пользуется существующая модель и что оставленная без всяких реформ, эта модель будет эволюционно изменяться.

«Таким образом, структурные преобразования в белорусской экономике являются неявными, не входят в идеологические противоречия и в то же время сохраняют дееспособность госкапитализма» (стр. 73).

Книга вышла в начале 2016 года. Написана она была в 2014-2015 гг. Уже в 2015 году неспециалистам стало ясно, что «белорусский госкапитализм» потерял свою «дееспособность». И остается пока неразрешенной загадка, почему К. Рудый не внес поправки в текст книги.

Тэги:

, , ,

С 9 октября в Беларуси вводится обязательный масочный режим и соблюдение дистанции

В Республике Беларусь с 9 октября ношение масок и соблюдение дистанции в общественных местах станет обязательным для всех, говорится в сообщении Минздрава в телеграм канале Официальный Минздрав. Данная норма внесена специалистами Министерства здравоохранения в санитарные нормы и правила, касающиеся профилактики гриппа и COVID-19. Как сообщил сегодня заместитель министра здравоохранения — главный санитарный врач Александр Тарасенко,

Минздрав Беларуси отменил обязательный масочный режим, но рекомендует все же носить маски

С 22.10.2021 вступило в силу постановление Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 20 октября 2021 г. № 111 «Об изменении постановления Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 29 декабря 2012 г. № 217». «Постановление подготовлено с целью систематизации требований к проведению санитарно-противоэпидемических мероприятий по предупреждению распространения инфекции COVID-19 на территории Республики Беларусь. В постановлении актуализированы санитарно-противоэпидемические мероприятия

Поставки IQOS в Беларусь приостановлены из-за санкций — Philip Morris

Компания Philip Morris прекратила поставки систем нагревания табака IQOS в Беларусь. Об этом заявил вице-президент компании по отношениям с инвесторами и финансовым коммуникация Николас Ролли во время конференции по итогам работы во втором квартале. «Отмечу, что в связи с последними международными санкциями IQOS больше недоступны для продажи в Беларуси», — сказал он, добавив, что в Минске

Прогноз курса рубля на неделю 25-29 октября

На текущей неделе можно ожидать, что курс доллара на БВФБ снизится еще примерно на 0,5-1%. В понедельник 25 октября курс доллара на открытии торгов может снизиться на доли процента или остаться на уровне пятницы. На прошедшей неделе доллар на БВФБ, как и ожидалось, подешевел, что было вызвано как внутренними, так и внешними причинами (продажей валюты

Прогноз курса рубля на 2021 год

После значительного ослабления белорусского рубля против доллара в 2020 году, в 2021 году возможна некоторая стабилизация курса, но только в том случае, если российский рубль снова не обвалится против доллара на Московской бирже, как это произошло в 2020 году. В сделанном «БР» прогнозе на 2020 год было высказано предположение, что курс доллара на Белорусской валютно-фондовой

Повторится ли белорусско-российский «транзитный» конфликт в 2021 году?

Недавно белорусская сторона уведомила российскую «Транснефть» о своем намерении повысить в 2021 году тариф на транзит российской нефти на 25%. Такое повышение явно не отвечает планам российской «Транснефти», которая в этом году имеет серьезные потери из-за снижения объемов транзита нефти. Может ли это спровоцировать очередной «транзитный» конфликт Беларуси и России? Советник президента ПАО «Транснефть», пресс-секретарь

Евразийский формат не поможет Минску сбить цены на газ

Саммит Евразийского экономического союза (ЕАЭС), который пройдет 11 декабря в онлайн-формате, не оправдает надежд белорусских властей на решение уже набившей оскомину проблемы – добиться в евразийском союзе общих с Россией тарифов на транспортировку газа. Поэтому торговаться с Москвой по цене газа и дальше придется в формате «двойки». Повестка саммита ЕАЭС будет включать, по предварительным данным,

Как белорусам заработать на приближающемся обвале доллара?

Появление вакцин против коронавируса снижает спрос на мировом рынке на доллары США, что может привести к падению курса американской валюты в 2021 году на 20%. Белорусский рубль подорожает, как и другие валюты, но есть вложения, которые могут обеспечить больший доход. Уже несколько стран объявили о начале массовой вакцинации в декабре текущего года – США, Германия