• USD  1,95
  • EUR  2,24
  • RUB (100)  3,29
Минск  +16..+18 Погода в Минске

Руководитель государства анонсировал революционные решения по предпринимательству. В давние времена понятие революции было устранено из его политического словаря, место которой заняло понятие стабильности. В том смысле, что страна сумела достичь лучшего в любой сфере и отрасли, но еще поддается совершенствованию.

Кредо у него такое

Кредо у него такое. Правда, сохранялись эвфемизмы революции. Например, инновации, инновационная экономическая политика, или, скажем, модернизация промышленности, которой подвергли деревопереработку. Известно, что с модернизацией ничего не получилось, хотя ради нее на предприятиях фактически ввели режим чрезвычайного положения как для персонала, так и для руководителей. Мне представляется, что главной причиной провала стала ошибка в методологии. Дело в том, что не многие страны могут похвастаться успехами в модернизации промышленности, если в экономике «жесточайшим образом» ограничивается или даже подавляется предпринимательский дух. Напротив, самый успешный модернизатор современности, Людвиг Эрхард утверждал, что в экономике следуют освобождаться от принудительно направляемого хозяйства (для всех видов и типов, существовавших в то время социализмов), к социальной рыночной экономике.

Рыночная экономика, поскольку она непосредственно работает на потребителя, это самая что ни есть социальная экономика. Она не нуждается в дополнительных внешних стимулах, поскольку она в росте потребления имеет цель роста производства. В советские времена существовал лозунг — все для народа, все для блага народа. На деле этот лозунг был реализован в рыночной экономике, способной к саморазвитию, поскольку растущие экономические блага позволяли повышать уровень потребления «для всех», в том числе и для тех, кто не мог эффективно участвовать в производстве. Используя результаты рыночной экономики, государство получало возможность повысить социальную защищенность этих людей.

Правительство занималось не делом

Конституция провозгласила Республику Беларусь как социальное государство, что, вероятно, определялось идеологическими соображениями. Но со временем, «социальности» стали уделять больше внимание, чем экономике. Стали говорить о том, что есть у нас своя традиционная, обеспечившая в прежние времена высокие социальные стандарты, экономика, в отличие от какой-то рыночной экономики, к которой дружно двинулись бывшие союзные республики. В Беларуси заговорили, что рынок (рыночная экономика) для нас не самоцель, что она допускается, если помогает решению наших «амбициозных задач».

То есть обслуживает политику правительства, обслуживает, что уж тут скрывать, политику главы государства. Иными словами, свободная рыночная экономика подчиняется (принудительно) государственному менеджменту. Который создает «страну для жизни». И все это напоминало застойные времена, когда командно-административная экономика исчерпала своей специфический потенциал (хорошо, например, получались танки с ракетами, но не давался производству промышленный ширпотреб), идеологи заговорили о «развитом социализме». Мол, вот он, наконец, создан «на своей собственной основе», из которого на страну и народ «неиссякаемым потоком хлынут материальные блага». Но дело не пошло. Тогда заговорили о «реальном социализме». Мол, все, спешить больше некуда, мы все уже живем в лучшем из реальных миров. Ограничимся текущими задачами – восстановим социальную справедливость во всем мире.

Наблюдая сегодня за снижение «социальности» в государстве, начинаешь понимать, что правительство занималось не делом. Вместо того, чтобы обеспечить в стране пространство для деятельности непосредственно социальной, то есть рыночной экономики, оно восстановило тот самый реальный социализм, от которого мы старались уйти. За два десятилетия была реанимирована, а точнее, доведена до совершенства командно-административная система, которой непосредственно управляет глава государства. В итоге, экономика потеряла управляемость, отказалась адекватно реагировать, прежде всего, на самые «жесточайшие указания» главы государства.

Если подсчитать долю отказов экономики на количество внешних для нее стимулов, можно говорить о провале. Не может экономика раскрепоститься под тотальным контролем. Шаг влево, шаг вправо – ты и попался…

Свободу обещают не от хорошей жизни

Не от хорошей жизни теперь обещают свободу: «Мы полностью раскрепостим бизнес-инициативу – идите и занимайтесь делом, зарабатывайте. Мы создали для этого условия. А что не создали – создадим в ближайшее время». Четверть века закрепощали, а тут освобождают. То есть, как хотели и могли, ухудшали условия для народного хозяйства, а теперь за несколько недель улучшили. Переворот произвели. Как в студенческом анекдоте: Гегель стоял на голове, а Маркс поставил его на ноги. У нас же тот, кто утеснял экономику, довел до банкротства, а теперь позволяет – обогащайтесь. Нагие, голодные, но гордые в очередной раз дарованной свободой. Идите всей своей пролетарской массой «вшивых блох» в социальный рай.

И вопрос давно висит в воздухе – кто же виноват?

Эрхард природу своих экономических и социальных успехов объяснял результатом комбинации двух компонентов – валютной реформы и политики рыночной экономики. В основе хозяйственной системы должна быть свободная рыночная экономика, конкурентный рынок.

Валютная реформа. В ночь 21 июня 1948 года старые рейхсмарки были обменены на дойчмарки по жесткому курсу, население получило новые деньги для оплаты текущих потребностей. Предприятия получили наличность для выплаты первой заработной платы, но в дальнейшем должны были существовать за счет продажи своей продукции. Произвел, не продал, отправил в складские запасы, твои трудности. Под этот неликвид кредит никто не даст.

Через три дня объявили о реформе цен, целью которой стала отмена «принудительного хозяйства» — упразднены административное распределение ресурсов и контроль над ценами. Освобождение цен и заработной платы проводились постепенно, но быстро. Для Эрхарда рыночная экономика служит инструментом для достижения социальных целей: и для преодоления классовых различий, и максимального развития творческих сил страны. А свободная частная инициатива и конкуренция сочетается с активной ролью государства в хозяйственной жизни. По Эрхарду, мера присутствия государства в экономике определяется оптимальным соотношением его с частными предпринимателями и конкретной политикой. Принципиально, чтобы чрезмерно его присутствие не провоцировал социализм в обществе, чтобы государство, не отказывалось от роли «ночного сторожа», могло обеспечить равноправие всем участником экономики на основе гарантированного государством рыночного порядка.

Трудитесь, торгуйте, зарабатывайте. Немцы согласились играть по таким правилам, подчинились правительству, которое обеспечило социальную справедливость всем. Гениально просто и очень эффективно, если учесть, что за несколько недель была создана конкурентная среда в экономике, которая раскрепостила творческие силы страны. В экономике появились выдающиеся бизнесмены, но конкуренция заставила каждого немца на самом деле работать лучше. Оказалось, что за эти бесцельно прожитые годы, не традиционно высокая трудовая мораль немцев никуда не исчезла.

Весь улов отдавать рыбнадзору

Если называть рыночную экономику средством, то средством производства. Как часто делают, с удочкой, без которой нельзя ловить рыбу. Если есть рыба, то начинается «социальность», а если нет, то и нет. В Беларуси разрешили удочки, но обязали отдавать львиную долю улова не рыбакам, а не участвующим в ловле людям. А их оказалось намного больше. Требовал своего главный инспектор, плотная компания его сослуживцев, многочисленная челядь, которые привыкли получать свою рыбку регулярно на завтрак, обед и ужин. Постепенно это стало их главным занятием для всех «не рыбаков» страны. У них сложился такое не лишенное оснований мнение, что контроль над рыбаками является самым простым и надежным способом управления страной.

И было сказано, что управлять частником, чем колхозом проще. Первому для инвестиций бывает достаточно простого разрешения на бизнес, и это часто приносит прибыль. А если частнику пригрозить национализацией или конфискацией, то он буквально все готов отдать руководителю и часто отдает больше, чем имеет. На этот счет примеров во множестве. Начиная с Титенкова, Журавковой, Рыбакова… А в эти уже революционные для предпринимательства дни Александра Муравьева и Виталия Арбузова.

Мне очень нравится трюк, который правительство использует для противопоставления социальности и рынка в экономике. Поскольку никакой «социальности» не может быть даже вне «дикого рынка». На самом деле социальная рыночная экономика (свободная, не подавленная тотальным административным контролем) не отменяет рыночные законы, она живет этими законами. В ней возникает идентичность рыночного и социального, объективного и субъективного, воплощенных в правовых нормах экономического порядка.

Что и было доказано опытом «немецкого чуда».

В Минске всегда понимали, что рыночное хозяйство предъявляет ультиматум всем субъектам экономики, имеющим потенциала для достижения необходимого рынку конкурентоспособности. Рыночное хозяйство разоряет аутсайдеров, лишает их доступа к экономическим ресурсам, которые всегда и везде ограничены. Рынок не даст ни рубля банкроту, тем самым сохранит необходимые обществу ресурсы. В то же время он освобождает правительства от функции перераспределения ресурсов между организациями и отраслями. Но белорусское правительство утверждает себя именно таким образом, становится необходимым для всех и для каждого, ибо без его разрешения работать и зарабатывать не может никто.

Они уже знают, а мы еще нет

Эрхард начинал с отказа от административного распределения ресурсов и контроля над ценами. Лукашенко провел первую номинацию рубля, заявив о претензиях на валютную реформу, но сохранил контроль над ценами. Демонстративно приказал «открутить цены на социально значимые товары назад», которые выросли во время его отсутствие в стране. За несколько дней они вернулись на прежний уровень и до сих пор постоянно растут. Иногда быстро, иногда очень быстро, а порой просто взлетают в космос.

Освобождение цен называется либерализацией. Известный венгерский экономист Янош Корнаи утверждал, что для создания нормальной экономики, вероятно, вполне возможно ограничиться либерализацией торговли, но без нее ничего сделать невозможно. Затягивание этой процедуры истощит все ресурсы страны, будет беда. Но не катастрофа, поскольку в таких случаях все страна превратиться в рынок. В огромную универсальную лавку, как это было у нас в 90-е.

В сетях, комментируя коллективное фото белорусской делегации, прибывшей в Петербург для урегулирования нефтегазового вопроса гражданин написал: «Грустные потому, что они уже знают то, что мы еще не знаем. Но скоро узнаем и мы!».

Аналогичная ситуация сложилась в конце декабря 2010 года, когда в правительстве поняли, что спасать экономику придется за счет масштабной девальвации, что вожделенные «пяццот» зарплаты реально потеряют не менее половины своей реальной цены, соответственно, настолько же поднимутся потребительские цены. «Они уже знали», но не признавались, что к лету каждый увидит: дарованные ему бриллианты окажутся простыми стекляшками.

При этом Прокопович сознательно обманывал народ, уверял, что экономика как никогда надежна, нет никаких поводов для девальвации. А назначенный в правительство премьером Мясникович заявлял, что правительство идет на реформы, государственное регулирование цен отменяется. И обещал не допустить обвального роста цен: «Ничего плохого не будет, нет совершенно никаких предпосылок, чтобы что-то обвалилось, случилось или взлетело куда-то. У нас достаточно стабильная экономика, экономика на подъеме». По его мнению, в обществе слишком много говорят о повышении цен. Он даже признавал, что ни о чем, кроме как о ценах белорусы и говорить не могут, но в деятельности правительства нет злого умысла, все происходит естественным образом.

Странная фраза. Как оказалось, не без злого умысла. С того времени немногие сохранили доверие, как сказал бы Ленин, к этому правительству.

В общем, на весь свет заявили о минимизации участия государства в экономике. 1 марта 2011 года вступил указ Лукашенко, который сохранил за правительством контроль лишь на ряд цен и тарифов на социально значимые товары и услуги. Впредь оно будет устанавливать цены на молоко, хлеб, мясо, нефтепродукты, а также коммунальные, образовательные, медицинские и другие товары и услуги. Подтекст такой, значительная часть населения требовала либеральных реформ, власти пошли им навстречу. Теперь всем правит рынок, а мы, можно сказать, умываем руки. Но и населению опасаться нечего, поскольку правительство не собирается пересматривать годовой прогноз по инфляции в 7,5-8,5%.

Вывих с переломом

Мол, все у нас схвачено, все под контролем, все отрегулировано. Но в 2011 году экономика пошла разнос: за 2011 год потребительские цены более чем удвоились. Выросли на 100% с лишним против прогнозируемого показателя. Беларусь стала европейским лидером по темпам инфляции. Крупнейшие аудиторские компании мира признали ее экономику гиперинфляционной. В общем, попытка создать рыночную экономику не получилась. Если говорить всерьез, не очень и хотелось. Ведь правительство ничуть не поступилось своими принципами, сохранило за собой роль игрока-монополиста в экономике.

Ах, какое было замечательное время! К 2011 году аграрии почти убедили белорусов в том, что они уже обогнали себя прежних и наступают на пятки мировому сообществу. По молоку, понятно, по мясу и салу. Но возникла маленькая сложность. Как сообщала публике незабываемая Надежда Котковец, цены на продтовары в Беларуси уступают и мировым, и ценам наших ближайших соседей. Поэтому цены надо повышать. Собственно, они и сами по себе повышаются, поскольку растут цены на факторы производства – электро- и тепловая энергия, вода. Заработки тоже надо повышать (и все это знают), но не знают, где взять деньги. Мол, если б было у предприятия на счету 2 миллиарда рублей, разве б руководство не повысило? Поэтому неизменным останется госрегулирование цен на социально значимые товары, что и делается.

Это Лукашенко настаивал, который тут же забыл о своем реформаторском указе от 1 марта. А он мог бы заявить о том, что за полгода экономика добежала до рынка и полностью обезножила. Запросила пощады – роди меня обратно! А что случилось, почему шоковая терапия приносила иным экономикам весомые плоды, а у нас вышел очевидный облом? Г-жа Котковец изящно отбивалась от вопросов журналистов с помощью политэкономического неологизма в виде «хаотически сложившейся цены», в основе которой, по-видимому, лежит спрос, и назвала явление в целом «вывихом в этой связи».

По-моему, с экономикой случился вывих с переломом. Она стала хромоножкой, не может больше нести на спине груз, возложенной на нее «социальности». Восстанавливать идентичность экономики простым сокращением социальных стандартов. Это называется реформой, но все оборачивается незатейливым повышением цен и тарифов для населения.

И давно уже цены на продтовары превзошли цены соседей и мировые цены. Давно их пора возвращать назад. Но тот единственный в Беларуси, кто это может и должен, уже давно ничего не может. Кроме как принять очередной революционный документ и приступить к аресту главных революционеров.

Комментарии

Прогноз курса рубля на неделю с 24 по 28 июля

На текущей неделе возможно продолжение снижения средневзвешенного курса доллара на Белорусской валютно-фондовой бирже еще примерно на 0,5%. В понедельник, 24 июля, курс доллара может уменьшиться на доли процента.

Зачем герр Штотц приходил в Беларусь?

Как сообщают, в отношении немецкой компании «Штотц Агро-Сервис» возбуждено производство по делу об экономической несостоятельности. Из этого возникает первый ответ на поставленный в заголовке вопрос: «Не для того бундесбюргер пришел в Беларусь, чтобы обанкротится. А для того, чтобы получить выгоду».

Пособия на детей до трех лет увеличатся в Беларуси с 1 августа

Для расчета размера данного вида пособия применяется показатель среднемесячной заработной платы за II квартал 2017 года (по данным Белстата — 796,8 рублей). Выплаты на первого ребенка вырастут с 1 августа на 17,5 рублей и составят 278,88 рублей в месяц, на второго и последующих детей — на 20 рублей (318,72 рублей), на ребенка-инвалида — на 22,5 рубля (358,56 рублей).

Водный путь Е40: для Беларуси больше минусов или плюсов?

Проект Е40 по созданию водного коридора, который соединит Балтийское и Черное море по рекам Беларуси, Польши и Украины, вышел на финальную прединвестиционную стадию. Независимые эксперты и экологи забили тревогу: этот проект нанесет невосполнимый вред экологии Беларуси, однако ожидаемых выгод для страны не принесет. Секретарь трансграничной комиссии по восстановлению водного пути Е40 Андрей Рекеш на форуме

«Великий камень»: как войти в парк белорусской компании?

На актуальные вопросы потенциальных белорусских резидентов «Великого камня» отвечает заместитель генерального директора СЗАО «Компания по развитию индустриального парка» Сергей ВАЙТЕХОВСКИЙ.

Зачем герр Штотц приходил в Беларусь?

Как сообщают, в отношении немецкой компании «Штотц Агро-Сервис» возбуждено производство по делу об экономической несостоятельности. Из этого возникает первый ответ на поставленный в заголовке вопрос: «Не для того бундесбюргер пришел в Беларусь, чтобы обанкротится. А для того, чтобы получить выгоду».

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности: не важно кто первый начал

Расшатывание основ Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности грозит катастрофой не только Европе.

Прогноз курса рубля на неделю с 24 по 28 июля

На текущей неделе возможно продолжение снижения средневзвешенного курса доллара на Белорусской валютно-фондовой бирже еще примерно на 0,5%. В понедельник, 24 июля, курс доллара может уменьшиться на доли процента.