• USD  1,95
  • EUR  2,24
  • RUB (100)  3,29
Минск  +16..+18 Погода в Минске

На протяжении последних месяцев внимание интеллектуалов всего мира приковано к Светлане Алексиевич, лауреату Нобелевской премии по литературе 2015 года, и каждое ее слово воспринимается по-особенному. Накануне торжественного вручения Нобелевской премии предлагаем вниманию читателей выдержки из выступления писательницы на книжной ярмарке в Гетеборге (Швеция) в 2006 году. Ее слова не потеряли актуальности и сегодня, что является еще одним подтверждением верности Светланы Алексиевич своим принципам.

Интеллектуалы оказались в ловушке прежних схем и представлений

На Западе многие недоумевают: «Ну как это люди в Беларуси и России позволяют с собой так поступать? Почему это происходит? Почему ситуация не меняется?». И все представляется очень драматичным.

Возможно, главный вывод, к которому я пришла, состоит в том, что белорусские и русские интеллектуалы, а также представители западной элиты, кто хотел бы помочь нам изменить ситуацию, оказались в ловушке прежних схем и представлений. А в жизни все более неожиданно и интереснее происходит.

В России я вижу нарастающую агрессию, зреет недовольство из-за несправедливо разделенного богатства. Люди недовольны, говорят, что когда они выходили в 90-е годы на митинги по 500 тысяч человек, то хотели какую-то совсем другую жизнь. Понятно, откуда рождается их агрессия: вокруг каждого русского города выстроены огромные коттеджи за высокими заборами, принадлежащие людям, которые ведут себя нагло и бесцеремонно.

Но когда приезжаю в Беларусь, что я вижу? Я вижу, что люди довольны. Многие в Беларуси говорят: «У нас ничего не разворовано, все более-менее честно разделено, у нас социально ориентированная экономика». И это, надо признать, правда.

Людям нравится здесь жить, нравится зарабатывать деньги. Они строят себе дома, покупают машины и много других вещей, на которые у них раньше не было денег. И с этими людьми, которые оказались в плену материальных искушений и которые не имеют опыта благополучной материальной жизни, очень интересно говорить. Более того, искушение материальным некоторые приняли за свободу, решив, что в мире вещей все теперь возможно. Сегодня идеалы меняются: вместо идеала революционера – идеал мещанина, вектор культуры поворачивается в сторону человека потребления. Хорошо это или плохо – вопрос. Но совершенно очевидно, что люди все меньше интересуются происходящим в стране.

Я видела, как на рынке в одном небольшом городке человек раздавал газеты, в которых были описаны случаи исчезновения в Беларуси независимых политиков и журналистов. За час к нему подошли человек пять. Люди подходили, брали газеты и… возвращали. И это не только из-за страха – им это было неинтересно. Подобное невозможно представить в странах Балтии или Польши. Для меня это был образ того, что с нами происходит.

«Маленький» человек просто живет…

…Я думаю, что у подавляющего большинства населения (Беларуси. – Прим. ред.) практически нет национального самосознания. В Беларуси из 10 миллионов человек 6,5 миллиона живут в маленьких городах и деревнях. Национальное самосознание формируется только сейчас у молодежи и только в больших городах. А у крестьянского человека – крестьянская психология. И когда я приезжаю в деревню и говорю о том, что Лукашенко за последние три года запретил 300 независимых газет, мне крестьяне очень спокойно отвечают: «А нам что с этого? Нам все равно».

Обычный «маленький» человек так устроен, что он не думает исторически, стратегически, национально, он просто живет. В особенности это касается белорусов, поскольку наш народ никогда, в общем-то, не имел суверенности, и в нем не сформировалось умение думать исторически. Лукашенко с таким «маленьким» человеком говорит лучше, чем мы, представители оппозиции и интеллектуальных кругов.

Огромную роль играет официальная пропаганда. Идет тонкая обработка сознания. Один пример. Никогда государственные СМИ, в случаях когда речь идет об акциях оппозиции, не называют имена их участников. Все акции подаются как сборище какой-то безымянной, немногочисленной, маргинальной группы, неустойчивой части общества, в основном молодежи да еще каких-то бомжей. А на белорусской исторической и политической сцене действует только одна фигура – Лукашенко, других имен просто нет. Все это падает на неразработанное сознание зрителей и читателей, у которых сохранена еще советская ментальность.

Почему все интеллектуальное поле в Беларуси занято одной фигурой? Потому что народ это позволяет. Люди привыкли к такому, так показывались всегда советские вожди, и им это понятнее. А мнения тех, кто понимает сложности современных вызовов, они не знают в силу того, что независимые средства массовой информации имеют крайне ограниченные возможности доносить его до массовой аудитории. Но люди и не хотят знать мнение интеллектуалов. Мы не додумываем вещи до конца. Мы не хотим открыто признать, что такая ситуация возможна, потому что есть какие-то изъяны в культуре народа, в его ментальности.

Сейчас не лучшее время для литературы

Традиционно в славянских странах к мнению писателей прислушивались. Но, мне кажется, сейчас не лучшее время для литературы. Сейчас в литературном процессе, я бы сказала, присутствует вялое движение. Есть элементы растерянности, деконструктивизма.

Конечно, и в России пишут книги, и у нас, но это какое-то поверхностное возделывание культурного пространства. Серьезные идеи мы не в состоянии художественно сформулировать. Мы не можем осознать ни свою прошлую трагедию, ни современную чернобыльскую трагедию, хотя, казалось бы, 20 лет прошло, что-то уже можно было бы сделать. Может быть, все-таки литература требует других пространства и времени. Пока – время растерянности.

У нас перестали «работать» идеи. Прежние мощные коммунистические идеи были страшные, но они все-таки имели метафизическую высоту. Национальная идея пока не может найти своих границ. Она исторически опирается скорее на мифологию, чем на реальность. Мне даже один писатель сказал, что строительство нации надо начинать с мифов. Но для меня миф – это тоже форма лжи. Это не выход из положения.

Я часто слышу об идеях монархизма, религии в России, а теперь уже и в Беларуси. Религия нужна, она должна быть в обществе. Должно быть понятие личного греха, личной ответственности. Но культивирование этих идей – это демодернизация сознания. Мы оказались не способны к модернизации сознания, и пошли назад. Это надо четко себе представлять.

Что может объединить нацию?

А что объединяет французов, шведов, поляков? Я думаю, это, прежде всего, национальный момент, осознание себя частью нации. Особенно это важно сейчас, в период глобализации. Конечно, в первую очередь это проблема культуры, но у нас воспитание национального самосознания переводится в политическую плоскость, а культурой по большому счету никто не занимается: ни власть, ни интеллектуальная элита общества, которая сейчас раздроблена, размыта, растерянна и находится в депрессии.

Мы и так опоздавшая нация, а сегодня отставание в культуре увеличивается. Ну вот догони Европу, попробуй! Для этого недостаточно ввезти в страну компьютеры.

Время личного мужества

Безвыходных ситуаций не бывает. Но чтобы найти выход, надо посмотреть правде в глаза…

Еще недавно мы не предполагали, сколько новых препятствий и испытаний появится на пути свободы. И нигде ответов на новые вопросы нет, их надо искать…

Я думаю, во времена, когда никакие идеи не «работают» и их, собственно, ни у кого нет, надо спокойно делать свою работу. Сейчас время личного мужества. Надо иметь смелость говорить себе и людям правду.

* * * * *

Нобелевская лекция Светлана Алексиевич (7.12.2015 г.)

Полный текст лекции Светланы Алексиевич доступен на официальном сайте Нобелевского комитета.

Тэги:

, ,

Комментарии

«Пакетное» принуждение Кремля: как от него избавиться?

Заявление В. Путина о необходимости увязать поставки нефти в Беларусь с географией транспортировки белорусских нефтепродуктов через российские порты еще раз демонстрирует официальному Минску: если страна хочет сохранить не только свою нефтепереработку, но и свою независимость, надо иметь реальную альтернативу российским энергоносителям.

Сползает ли Беларусь с нефтяной иглы?

Недавний обвал цен на нефть и падение нефтяных доходов серьезно озадачили белорусское руководство и поставили перед фактом необходимости сменить экспортные приоритеты: сделать ставку на экспорт несырьевых товаров.

Прогноз курса рубля на неделю с 21 по 25 августа

Средневзвешенный курс доллара по отношению к белорусскому рублю на БВФБ, скорее всего, снизится на 0,5-1% на фоне роста курса российского рубля и снижения стоимости валютной корзины. В понедельник, 21 августа, курс доллара может сохраниться без изменения.

Ямочный ремонт

Руководитель государства продолжает терзать политэкономию, которой его обучили в двух советских вузах. Хотя ничего от политэкономии в его пропедевтике никогда не было, сегодня она приобрела вид неумного пасквиля на сотворенную лучшими интеллектуалами прошлого научную теорию.

Прогноз курса рубля на неделю с 21 по 25 августа

Средневзвешенный курс доллара по отношению к белорусскому рублю на БВФБ, скорее всего, снизится на 0,5-1% на фоне роста курса российского рубля и снижения стоимости валютной корзины. В понедельник, 21 августа, курс доллара может сохраниться без изменения.

«Пакетное» принуждение Кремля: как от него избавиться?

Заявление В. Путина о необходимости увязать поставки нефти в Беларусь с географией транспортировки белорусских нефтепродуктов через российские порты еще раз демонстрирует официальному Минску: если страна хочет сохранить не только свою нефтепереработку, но и свою независимость, надо иметь реальную альтернативу российским энергоносителям.

Ямочный ремонт

Руководитель государства продолжает терзать политэкономию, которой его обучили в двух советских вузах. Хотя ничего от политэкономии в его пропедевтике никогда не было, сегодня она приобрела вид неумного пасквиля на сотворенную лучшими интеллектуалами прошлого научную теорию.

Сползает ли Беларусь с нефтяной иглы?

Недавний обвал цен на нефть и падение нефтяных доходов серьезно озадачили белорусское руководство и поставили перед фактом необходимости сменить экспортные приоритеты: сделать ставку на экспорт несырьевых товаров.